Ушаковская развязка, Приморский проспект, переходящий в Приморское шоссе – и вы на подъезде к Курортному району Санкт-Петербурга. В нем, как в матрешке – спрятались два города: Сестрорецк и Зеленогорск. Это самые северные пригороды северной столицы, и в здешних холодах выживают далеко не все породы деревьев. Так почему именно здесь так любят отдыхать петербуржцы и не только, а на одном из комплексов отдыха красуется уникальная по своей дерзости надпись «Пляжный рай»?.. В том-то и загадка побережья Финского залива: в сознании людей это место ассоциируется с чем-то прекрасно-южным, и Курортный район часто называют Северным Сочи. Парадокс? Наверное. Но только отчасти. Природа здесь так хороша, что уже больше века эти края считаются неотъемлемой частью понятия «лето».

  Ближе к Петербургу находится Сестрорецк, с него и начнем. История его возникновения – это своеобразная прихоть судьбы.

Как-то раз, после удачного сражения, Петр I плыл по Финскому заливу мимо красивой дубовой рощи. С моря она показалась ему настолько привлекательной, что он решил создать здесь парк с ласковым названием «Дубки», а в нем - свою приватную загородную резиденцию (выражаясь сегодняшним языком, правительственную дачу).

В те годы Петр уже был известен миру как великий реформатор, победоносный военачальник и основатель новой столицы. Понятно, что после такого количества свершений государю хотелось немного отдыха вдали от пышных дворцов и официальных приемов, в уютной домашней обстановке. В «Дубках» Петр Алексеевич решил сделать все по своему тогдашнему настроению: пусть дворец будет совсем небольшим и стоит буквально у самой воды, а окнами глядит на Голландский сад с изящными газонами и прудами. Так все и было сделано.

Для украшения дачи государь запланировал несколько фонтанов: значит, надо строить плотину на реке Сестре и подвести в парк воду… Сказано – сделано, приглашаются лучшие европейские мастера по гидротехнике, и вот уже перекрыта речка, затоплены окрестные луга и долины, рождается озеро, которое так и назвали: Разлив.

К сожалению, Петру I так и не удалось осуществить свою мечту о фонтанах: очень скоро стало попросту не до них - обострение политической обстановки вывело на первый план защиту и сохранение новой столицы.                     

В водах озера Разлив прошли уникальные испытания прообраза первой подводной лодки - автором проекта выступил простой крестьянин Ефим Никонов, инженерная мысль которого на многие десятилетия опередила развитие российского флота. Его субмарина, судя по чертежам, напоминала деревянный бочонок, способный перемещаться под водой и стрелять в днище кораблей неприятеля.

Рядом с плотиной глава государства российского решает создать оружейный завод, и энергию падающей воды использовать для работы его станков. Начинается серьезная подготовка, и во всем государь действует обстоятельно.

Что делает грамотный правитель для создания оборонного предприятия? Конечно, он свозит сюда лучшие умы. Прежде всего, это лучшие инженерные кадры России, особенно много их приехало с Тульского оружейного завода. Привозили также иностранцев. До сих пор в Сестрорецке существует уникальная фамилия «Фирфаровы». Произошла она от фразы «фир фарен», что по-немецки означает «четверо приехали». Связано это с приездом первых четырех немцев - мастеров оружейного дела.

  Завод планируется как градообразующее предприятие, вокруг которого очень быстро вырастает Сестрорецк – город мастеров. Рабочим выделяются земельные участки, мужчины строят на них дома, а женщины сажают новомодный американский овощ – картошку, многие держат коров и кур, в лесах полно грибов, черники и клюквы. Плотина на Сестре создает потрясающий эффект: корюшка и минога, не подозревая о существовании преграды, каждую весну устремляются в речку на нерест, и рыбу можно не ловить, а зачерпывать обычным ведром. В общем, жизнь здесь не так уж плоха!..   

А что же парк? После смерти императора «Дубки», к сожалению, недолго сохраняли статус царской резиденции. Из дворца были вывезены ценные предметы убранства и отделки, волны залива с годами подмыли стены здания, в Голландском саду воцарилось запустение…

Сестрорецк тем временем разрастается, но вплоть до конца XIX века живет очень обособленно - ведь добраться до Петербурга непросто, поскольку железной дороги еще нет. Но обратите внимание: несмотря на это здесь практически нет неграмотных людей, даже  женщины в большинстве своем умеют читать, писать и считать. Причем, обучение – за счет государства. Развиваются прикладные ремесла, местные мастерицы особенно любят вязать чулки и шить перчатки. Мужчины проводят свободное время в трактирах, где активно обсуждают политические новости – а как может быть иначе в городке, созданном с целью крепить оборонную мощь страны?..

Резко меняется судьба Сестрорецка с появлением железнодорожной ветки, протянутой в эти края. А сделано это было перед открытием модного, фешенебельного, во многом уникального курорта. Он так и назывался: санаторий «Сестрорецкий курорт». Великолепная эспланада с крытой галереей, пляж с лошадками, отвозящими купальщиков на глубину, крытый бассейн, Курзал - концертный зал на полторы тысячи мест, лечебный источник и исцеляющие грязи -  все по высшему стандарту. В первые же годы своего существования санаторий признается лучшим – и не где-нибудь, а на бальнеологической международной выставке в Европе, проходившей в бельгийском городе Спа.

Сногсшибательные франты и утонченные аристократки наводнили берег Финского залива буквально рядом с городком оружейников. Начался курортный бум, который в скором времени уже не ограничивался пребыванием петербуржцев в санатории. Люди хотели проводить здесь гораздо больше времени, и начинали строиться. Выбирали земельные участки поживописнее, возводили здания прихотливых очертаний. В окрестностях Сестрорецка сохранились старинные дачи в стиле северного модерна, которые до сих пор радуют глаз и напоминают о тех романтичных временах.

Здесь селились и снимали дачи врачи и адвокаты, артисты и художники, писатели и поэты. Сюда приезжали Александр Блок, Федор Шаляпин, Максим Горький, Леонид Собинов – одни только эти имена уже дают яркое представление о характере публики, которая обосновалась здесь сто лет назад.

Если вспомнить о том, что изначально сюда были свезены лучшие технические умы, то добавьте к этому наплыв гуманитарных талантов – получается нечто вроде столицы в миниатюре. И сегодня в окрестностях Сестрорецка строят коттеджи многие представители научной и культурной элиты – пожалуй, ни один пригород Санкт-Петербурга не может похвастать таким составом «интеллектуальной сборной».       

Ведущие политики тоже не обходят стороной здешние края: еще в советские времена в среде партийных работников стало модным отдыхать именно на Карельском перешейке. Государственные дачи, персональные апартаменты в санаториях (например, для Григория Васильевича Романова) – они были именно в этих краях, тогда еще Ленинградских.

Пожалуй, единственным политиком, выбравшим эти места не для отдыха, а для подполья и напряженной работы, был Владимир Ленин. На берегу озера Разлив летом 1917 года он прятался в шалаше от сыщиков охранки и писал свою знаменитую работу «Государство и революция», в которой провозглашалось законное отсутствие привилегий у правящего класса.

Каким бы разным ни было отношение к Ленину у наших сограждан, именно его имя сделало озеро Разлив известным на весь мир. Кинокадры с изображением жилища из веток и соломы, в котором вождь революции прятался от политических недругов, облетели весь Советский Союз. Из той же кинохроники каждый школьник Советского Союза знал о том, как у стен Шалаша проводился торжественный прием в пионеры. Слова «Ленин», «шалаш» и «Разлив» стали словосочетанием, знакомым уху каждого, сотни тысяч экскурсантов посетили шалаш-музей Ленина за годы советской власти. Экскурсоводы с упоением рассказывали, как Владимиру Ильичу был выписан пропуск на имя рабочего Иванова, под которого его и загримировали. Но ни слова не упоминали о том, что весь этот месяц Ленин прожил там вместе с оппортунистом Зиновьевым – правду говорить в те годы было еще не принято.

В тридцатые годы на улице Володарского, что в центре Сестрорецка, вождю революции воздвигли памятник на месте церкви Петра и Павла. Эта церковь была самой большой в Сестрорецке, к ней по воскресеньям стекался весь православный люд - однако именно популярность этого храма и послужила основной причиной его гибели. Если другие церковные здания были, как бы это помягче сказать, «перепрофилированы» под складские или производственные помещения, то это здание было решено взорвать.

Слава Богу, перед тем как совершить это преступление, у кого-то хватило мудрости унести из могилы внутри церковного дворика останки Сергея Ивановича Мосина - человека, который принес Сестрорецку славу высочайшей пробы. Именно благодаря ему сестрорецких оружейников стали уважать во всем цивилизованном мире.

Говоря о военных победах России, мы подразумеваем не только храбрость и мужество наших солдат и офицеров, но и качество русского оружия. Автомат Калашникова, который известен всему миру сегодня, был изобретен уже после Великой Отечественной, а вот на битву с фашизмом русские солдаты вышли, держа в руках прославленную трехлинейную винтовку Мосина. Это изобретение гениального конструктора было принято на вооружение русской армией еще в XIX веке и оставалось непревзойденным более полувека.  

Те годы, когда Мосин был начальником Сестроорецкого оружейного завода, можно по праву назвать периодом расцвета в истории завода. А в 1900 году Сергей Иванович создал первое в Сестрорецке техническое училище, и сюда – в маленький городок под Петербургом – поехали учиться молодые люди  буквально со всей страны.

Несколько лет назад сестроречане увековечили память своего выдающегося земляка бронзовым бюстом, и стоит он неподалеку от заводской стены. А сам завод в наши дни стал владением иностранной компании, которая предполагает сохранить производство, но уже в меньшем объеме. В ближайшие несколько лет на бывшей территории завода - в историческом центре города - появятся не только промышленные корпуса, но и жилые дома, ресторан, частная школа, спортивный комплекс с бассейном и первая пешеходная улица.

Неподалеку от центра, рядом с домом №7 по улице Токарева, можно увидеть  памятник Михаилу Зощенко, который много лет прожил в Сестрорецке. Там же, в помещении библиотеки, носящей имя великого писателя, находится его музей. Чтение его произведений приравнивают к приему антидепрессантов: если у вас меланхолия или нервный срыв – возьмите томик Зощенко, и все как рукой снимет. Однако в жизни самого Михаила Михайловича Зощенко веселого было крайне мало.

Во время войны, в разгар химической атаки, Зощенко спас своих боевых товарищей-новобранцев: он набрал в легкие смертоносного воздуха и громко крикнул: «Газы!!!» Молодые солдаты остались живы, но сам Зощенко на всю жизнь приобрел тяжелейшую болезнь. А годы спустя по распоряжению Сталина перед писателем были закрыты двери всех советских издательств. К неизлечимому недугу прибавилось горькое ощущение жестокой и несправедливой травли. Многие из тех, кого Михаил Михайлович почитал своими друзьями, перестали подавать ему руку. Мало у кого находилось мужества общаться с Зощенко, но тем дороже эти люди стали его сердцу.

На Дубковском шоссе, рядом с железнодорожным вокзалом, в стремительном броске застыл другой бронзовый герой Сестрорецка – «Шаляпин русского футбола, Гагарин шайбы на Руси» - Всеволод Бобров. Чемпион СССР по футболу и хоккею, чемпион Европы, чемпион мира, Олимпийский чемпион – он был не холодной, отчужденной звездой - он был своим. Его обожали, ему подражали. Возможность выпить кружку пива вместе с Бобровым считалась почетным событием. Его знали здесь и стар, и млад - и дело не в том, что подобного количества наград и побед в спорте не было, пожалуй, ни у кого – ни до, ни после. Дело было в том, что он был настоящий - как теперь принято говорить, классный парень.

Он вырос в Сестрорецке, первые его футбольные тренировки проходили на заводском стадионе. В 30-годы Сестрорецк представлял собой довольно развитую спортивную цивилизацию, и Сева вписался в нее настолько мощно и ярко, что его сразу заметили. Ежедневные упорные тренировки сделали его спортсменом номер один. Уехав в Москву и обосновавшись там, он никогда не забывал своих земляков, и часто приезжал в родной Сестрорецк. А когда друзья приезжали к нему в Москву погостить – всем находилось место в его квартире. «Наш Сева никогда не надувает щеки, у него иммунитет против звездной болезни», - говорили о нем.

Вот такие они разные - герои, чьи судьбы вплелись в судьбу Сестрорецка и чьи дела прославили этот маленький город на весь мир.

 

Если дата основания Сестрорецка – сентябрь 1714 года - известна, то точной даты рождения Зеленогорска мы не знаем. Первые упоминания о рыбацком поселке Териоки, что много лет существовал на этом месте, относятся к 1548 году.

Речка Черная, что находится под Зеленогорском, была когда-то частью водной магистрали викингов – древних мореплавателей, славившихся своей воинственностью и неимоверной жестокостью, которую часто ощущали на себе местные жители. Много раз они становились подданными разных государств - целые века эти земли были настоящим яблоком раздора между Швецией, Россией и Финляндией. Выход к морю, торговый путь «из варяг в греки», великолепные курортные места – вот основные причины бесчисленных битв за лакомый кусок территории, который нынче носит мирное название «Курортный район».

В 1710 году, благодаря завоеваниям Петра I, поселок Териоки оказался в составе России, а еще через два столетия – в период Зимней войны – большевики провозглашают этот поселок городом. По-настоящему облик города он обретет намного позже – в 70-х годах прошлого века, уже будучи  Зеленогорском: так нарекли его после Великой Отечественной войны, сделав советской территорией.

Зимняя война оставила тяжелейший след - как в душах людей, так и на самой земле, которая превратились в печальное пространство, усеянное костями солдат двух армий: финской и советской. Земляные рвы и ДОТы, минные поля и воронки от разорвавшихся снарядов много десятков лет грозно напоминали и о том времени, когда здесь проходила линия фронта, составлявшая часть блокадного кольца Ленинграда. Печальная ирония судьбы: эта линия находится как раз посередине нынешнего Курортного района, между Зеленогорском и Сестрорецком!

Несколько лет назад бурно обсуждалась идея создания памятника жертвам этой войны. Долго шли горячие споры и дискуссии, но когда памятник, наконец, предстал перед ветеранами, которые помнят те суровые годы – даже у самых сдержанных людей на глазах выступили слезы. Скульптор пронзительно и лаконично отобразил стремление людей к миру: стволы ружей, как бы превратившихся в молодые деревца с тонкими, хрупкими веточками, устремившимися к небу…

И это действительно сердечная надежда каждого, кто имеет корни в здешних краях – многострадальная земля, не один раз переходившая из рук в руки, плачет и взывает о помощи, прося снисхождения и уважения к тем людям, которые здесь родились и выросли. При этом совершенно не важно, кто эти люди по национальности: финны или русские, шведы или немцы – каждый из них любит свою Малую родину, под чьей бы властью она ни находилась.

А не любить эти места просто невозможно: волшебница-природа из моря и песка, листвы и неба создала здесь уникальный курортный край, который в конце XIX века буквально приковал к себе внимание петербургской публики. Начало дачному буму положила, конечно, железная дорога, по которой летом сюда устремлялись горожане.

У местных крестьян появилась возможность продавать дачникам рыбу, выращенные на огороде овощи, домашнюю птицу, молоко, а некоторые даже строили дополнительные дома для летней сдачи в аренду – для многих все это становилось серьезной статьей доходов.

Петербуржцев  же, помимо великолепной природы, влекло сюда ощущение относительно вольной жизни, которую давал особый статус Финляндии в составе царской России. Правда, таможенники у гостей, прибывших поездом, непременно отбирали водку, табак, чай, кофе и почему-то игральные карты – но зато во всем остальном здесь царил дух свободы. Благодаря этому в «русской Финляндии» воцарилась атмосфера творчества, которое, как известно, расцветает именно вдали от полицейского надзора.

Великие дачники той поры за два-три десятилетия одухотворили сам воздух Карельского перешейка и создали здесь особую «страну», но сегодня о ней можно лишь прочитать в книгах: это был целый пласт отечественной культуры, и по сей день он обладает особым магнетизмом, привлекая внимание живущих в XXI веке. Перечисляя выдающихся деятелей культуры и науки, которых помнит «русская Финляндия»,  Дмитрий  Сергеевич Лихачев как-то раз обмолвился, что здесь не бывал разве что Иван Бунин. И действительно, список этот поистине бесконечен: в разные годы здесь бывали Куприн, Мейерхольд, Маяковский, Шаляпин, Павлов, Менделеев, Салтыков-Щедрин, Кшесинская, Лесгафт, Бенуа, Гарин-Михайловский, Бальмонт и многие, многие другие…

Неподалеку от Териоки, в поселке Куоккала (нынешнем Репино), великий русский живописец Илья Ефимович Репин построил свою усадьбу «Пенаты», которая очень скоро стала своеобразным центром творческого общения. Знаменитые репинские литературные «среды» собирали цвет русской интеллигенции, об этих встречах Корней Иванович Чуковский вспоминал: «…Не раз возле чайного стола затевались бурные, молодые – часто наивные – споры: о Пушкине, о Достоевском, о журнальных новинках; а также о волновавших нас знаменитых писателях той довоенной эпохи – Куприне, Леониде Андрееве, Валерии Брюсове, Блоке. Часто читались отрывки из только что вышедших книг.» Илья Ефимович был душой и вдохновителем этой атмосферы идейных исканий, катализатором многих дискуссий о человеческих ценностях. Сама усадьба была очень оригинальна: в столовой - необычный обеденный стол, имеющий вращающуюся центральную часть, так чтобы каждый гость без помощи прислуги мог, не вставая, достать любое блюдо, поворачивая середину круглой столешницы; на втором этаже – мастерские со стеклянными потолками. Здание, к сожалению, не сохранилось, но в 1962 году было восстановлено и до сих пор радует почитателей великого художника, посещающих музей-усадьбу.

Вслед за Репиным, в этих краях строят свои дачи художник Валентин Серов, профессор Владимир Бехтерев, писатель Леонид Андреев. Актриса и писательница Мария Крестовская создает не только изящную виллу «Мариоки», но и великолепный парк с беседкой и мраморной лестницей, украшенной цветниками. А после ее смерти овдовевший супруг, Евгений Картавцов, устанавливает на ее могиле редкой красоты памятник, который впоследствии назвали «могилой любви».

После  революции 1917 года многие здешние поселенцы оказываются в изоляции от родины, их жизнь претерпевает значительные изменения. Однако после Великой Отечественной войны всё резко меняется: эта часть Финляндии входит в состав Советского Союза. В поселке Комарово (бывшем Келломяки) возникают Дома творчества, сюда приезжает на отдых творческая интеллигенция, появляются и персональные дачи.

Новые имена: Дмитрий Шостакович, Василий Соловьев-Седой, Николай Черкасов, Мстислав Ростропович, Георгий Товстоногов, Даниил Гранин… Но дело не в количестве имен, а в том, что вновь эти края обретают атмосферу творчества, что существовала в начале XX века.

Дух свободной мысли снова становится главным ощущением жизни, но теперь уже, в основном, благодаря присутствию здесь Анны Андреевны Ахматовой. Искреннее поклонение и пиетет, которые испытывала интеллигенция по отношению к великой Ахматовой, к ее человеческим и гражданским принципам, - во многом определили настроение умов в те годы: выстраданное ожидание перемен и острое, нетерпеливое предвкушение оттепели 60-х.

В год смерти Сталина Анне Андреевне выделили в Комарово маленький домик, который она с горькой иронией окрестила «будкой». Приехала она, по ее выражению, «нищенкой», но местные жители снабдили ее необходимой утварью: дали ей этажерку, железную кровать, круглый столик и самовар. За ней сразу был установлен надзор, но это не могло помешать ежевечерним встречам с гостями, а по субботам у Ахматовой собиралась молодежь. Анна Андреевна садилась в кресло-коляску, и молодые люди вывозили ее на прогулку. Заезжали и на комаровское кладбище – она любовалась им и однажды, подыскав место для себя, сказала: «Здесь я должна быть захоронена, и пусть моя могила напоминает тюрьму.» Пожелание это было выполнено, после ее смерти кладбище стало называться мемориальным, и сегодня в комаровском «Пантеоне» можно увидеть могилы выдающихся деятелей культуры и науки.

 

История Курортного района многообразна и не до конца изучена. Не всем, например, известно, что в Репино родился корифей отечественной шахматной школы Михаил Ботвинник, а Зеленогорск – родина народного любимца, актера Георгия Вицина. О прошлом и настоящем этого края хочется знать больше, но ни один рассказ о гении места не может претендовать на исчерпывающую полноту информации. Возможно, это и к лучшему: чтение этого очерка не будет утомительным и скучным, а Курортный район предстанет перед вашим мысленным взором легко и ярко.